Призрак НАТО

Юбилейный саммит НАТО, прошедший в Страсбурге и Келе, оказался весьма результативным с точки зрения Москвы. Он объявил о возобновлении нормальной работы Совета Россия-НАТО. Приглашение в альянс Грузии и Украины отложено на неопределенный срок. Вместе с тем, было бы преждевременно праздновать победу российской дипломатии. Фактор НАТО никуда не исчезнет из постсоветского пространства.

Сергей Мирославский

Шестидесятый по счету саммит НАТО стал знаковым во многих отношениях. Во-первых, произошла смена главного чиновника альянса. На смену Яапу де Хооп Схефферу пришел датский политик Андерс Фог Рассмусен, которого только под серьезным давлением США и их союзников поддержала Турция. Консенсус для демонстрации «единства рядов» был достигнут с огромным трудом. Данный факт имеет серьезное значение, особенно если принять во внимание численность армии Турции (вторая после США в НАТО) и растущие расхождения в позициях между Анкарой и Вашингтоном (по курдскому, армянскому вопросам), а также сложности отношений между Турцией и Евросоюзом (проблема Кипра, энергетика, евроинтеграция).

Во-вторых, саммит объявил о возвращении Франции в военные структуры НАТО, в которых она не участвовала со времен своего харизматического генерала-президента. Данный факт презентуется как серьезный прорыв и сплочение рядов вокруг «североатлантического ядра». В реальности же возвращение Франции (имеющей зачастую позиции отличные от Вашингтона и других союзников США) может во многом замедлить принятие именно военно-политических решений (которые достигаются консенсусом).

В-третьих, состав НАТО пополнился новыми членами. Ими стали две балканских республики – Хорватия и Албания. Македония пока застыла в ожидании, хотя, как и две соседние страны уже имела чаемый и пока не достижимый Грузией и Украиной «План действий по членству» (ПДЧ).

В-четвертых, Украина и Грузия приостановили свое продвижение по пути к интеграции в альянс. НАТО подтвердило свою готовность видеть Киев и Тбилиси в своих рядах. Но назвать конкретные сроки не то что приема, а предоставления ПДЧ Грузии и Украине Североатлантический альянс не смог. Как говорили в советские времена, «впереди у них много интересной работы».

В-пятых, саммит объявил о возобновлении работы Совета Россия-НАТО, хотя при этом и призвал Москву отказаться от одностороннего признания независимости Абхазии и Южной Осетии. Впрочем, объявив в очередной раз о своих приоритетах в Афганистане, альянс не мог не сделать позитивных «сигналов» в адрес России. Обострение внутриполитической ситуации в Пакистане и общее расширение масштабов афганской операции практически не оставляют НАТО (и прежде всего, США и Великобритании, как главным «рабочим лошадкам» альянса) альтернатив. НАТО нужен транзит грузов, в том числе военных, через Россию. Отсюда необходимость смены риторики времен «горячего августа», тем паче, что она не принесла ни США, ни альянсу реальных дивидендов. А потому в Коммюнике юбилейного саммита говорится, что «НАТО с нетерпением ожидает возобновления формальных заседаний Совета НАТО-Россия». Впрочем, терпеть осталось недолго. Первое заседание должно пройти уже летом.

Таким образом, прагматизм возобладал. Приглашение в альянс двух государств, не соответствующих, прежде всего, стандартам самого НАТО, отложено – скорее всего, надолго. И это хороший сигнал для тех в России, кто заинтересован в нормальном партнерстве с Западом. Идеология и конфликт ценностей отошли на второй план. Соревнование же интересов – это норма не только в отношениях между РФ и Западом, но и внутри самого НАТО.

Однако нельзя не заметить, что в России принято смотреть на процесс расширения НАТО только с одной позиции – со стороны США и стран Европы, входящих в альянс. Но североатлантическая интеграция – процесс двунаправленный. Это не только и не столько инициатива, исходящая от самого военного блока. НАТО не завоевывает новых членов. Эта организация идет туда, куда ее зовут. Таким образом, процесс североатлантической интеграции – это не в последнюю очередь отражение стремления бывших республик «нерушимого Союза» решить с помощью НАТО проблемы своей национальной безопасности. Нравится нам это или нет, но учитывать мотивацию Киева и Тбилиси необходимо. Не для того, чтобы заниматься адвокатской практикой по отношению к не всегда продуманным и адекватным шагам грузинской и украинской стороны, а для того, чтобы видеть всю полноту картины, не подменяя ее «игрой в шпионов» и «американских марионеток».

Мотивы и причины «североатлантического выбора» у каждой страны свои. Единственное, что объединяет все эти запросы – национальный эгоизм. Для Украины это, прежде всего, проблема национализирующегося государства. Современная независимая Украина существует в своих нынешних границах, только начиная с 1954 года. Отсюда и болезненное восприятие проблем безопасности (не только с российской стороны, но и, например, с румынской). Для Украины НАТО – некий зонтик, внешняя гарантия независимости и целостности. Учитывая же, что перспективы европейской интеграции для Киева весьма туманны, НАТО рассматривается еще и как некая ступень сближения с Европой.

У Грузии совсем другие резоны. В отличие от Украины, она пережила два сепаратистских конфликта, и сегодня на грузинской территории существуют два де-факто государства, чья независимость признана Россией и Никарагуа. С приходом к власти Михаила Саакашвили интеграция в НАТО стала рассматриваться как внешнеполитический приоритет, имеющий внутриполитическое значение. Таким образом, натовские цели Грузии носили изначально более «приземленный» характер. С помощью НАТО модернизировалась грузинская армия и весь силовой блок. Однако НАТО не помогла решить главную задачу грузинской политики – обеспечение территориального единства.

Отсюда и различия в общественной поддержке проекта североатлантической интеграции в Грузии и на Украине. Для грузинского общества, переживающего утрату Абхазии и Южной Осетии как национальную травму, идея вступления в НАТО воспринимается гораздо ближе, чем для граждан Украины.

Следует также подчеркнуть, что ряд других бывших советских республик рассматривают НАТО в качестве важного проекта для обеспечения национальной безопасности. В той или иной степени с альянсом сотрудничают Армения, Азербайджан, Казахстан. То есть те страны, которые никогда не имели «грузинского» уровня конфронтации с Москвой.

В общем, было бы преждевременно праздновать победу российской дипломатии. Призрак НАТО по-прежнему будет бродить вдоль и поперек постсоветского пространства. Более того, истории известны факты, когда сотрудничество с тем или иным государством США и их союзники осуществляли и без институтов НАТО. Военное партнерство Штатов с Израилем, Японией, Египтом, Саудовской Аравией или Пакистаном шло и идет не через НАТО. В 1950-1970-е гг. Вашингтон реализовывал «особое» военное партнерство вне структур альянса с Испанией под властью каудильо Франко. В этом плане ничего не мешает тем же США организовать «особое партнерство» с Киевом или Тбилиси. И оно уже ведется, свидетельством чему Хартии о стратегическом партнерстве между США, с одной стороны, и Грузией, Украиной – с другой. И если внешнеполитический выбор Украины – вещь более сложная (по всем параметрам), то Грузия вряд ли станет ближе к России.

Иными словами, с военно-политическим партнерством стран СНГ с Западом Россия будет иметь дело. Нравится нам это или нет. В этом плане необходимы разработки сценариев прагматичного взаимодействия с Западом на пространстве бывшего СССР. Россия, конечно, не борется с НАТО, но не может себе позволить, чтобы военно-политический альянс пополнялся за счет стран, активно использующих антироссийскую риторику (в этом случае сам альянс меняет свои задачи и может объективно превратиться в антироссийский). Нельзя также, чтобы с помощью ресурсов блока НАТО были «разморожены» конфликты на южных рубежах России, дестабилизирована обстановка во всем Черноморском регионе. Такая дестабилизация грозит и двум «политическим трубам» (Баку-Тбилиси-Джейхан и Баку-Тбилиси-Эрзерум), и проектам ЕС «Новое европейское добрососедство» и «Восточное партнерство», и западным инвестициям, и нормальному полномасштабному партнерству РФ с США, ЕС, отдельными европейскими государствами по широкому спектру вопросов – от энергетики до противодействия терроризму. Именно эти прагматические доводы и должны стать основой политики и России, и НАТО.

Share Button