Обещанного Минском три года ждут

Говоря языком профессиональных шахматистов, руководство Республики Беларусь решило в очередной раз отложить абхазско-осетинскую партию. Вопрос о признании независимости двух бывших грузинских автономий не включен в предварительную повестку дня сессии парламента Белоруссии, намеченной на 2 апреля.

Сергей Маркедонов

Еще 22 января на встрече руководителей делегаций парламентов стран-членов Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) в Парламентской Ассамблее ОБСЕ Валерий Иванов, зам. председателя Палаты представителей белорусского Национального собрания заявлял, что вопрос о признании независимости Абхазии и Южной Осетии обсуждается в белорусском парламенте, и решение будет принято на весенней сессии. Он тогда особо подчеркнул, что среди белорусских депутатов идет интенсивная дискуссия, насколько оправдано формально-правовое признание двух бывших автономий Грузии.

Январское заявление Иванова вызвало новый «приступ оптимизма» в Москве. 5 февраля госсекретарь Союзного государства России и Белоруссии Павел Бородин сказал, что официальный Минск признает Абхазию и Южную Осетию «в установленном законом порядке». Но спустя некоторое время руководитель МИД Белоруссии Сергей Мартынов сообщил, что его страна пока не определилась в этом деликатном вопросе. 7 марта белорусский президент заявил, что в таком вопросе мнения одного главы государства недостаточно, требуется поддержка народа в лице его избранников. Наконец, на прошлой неделе в дело снова вступил Валерий Иванов (ставший уже споуксменом по абхазско-осетинской теме). По его словам, кавказская тема требует «всестороннего анализа и проработки».

Впрочем, официальный Минск за более чем полгода приучил и Москву, и международное сообщество к справедливости тезиса о том, что «обещанного три года ждут». Хотя в целом Кремль уже переболел болезнью под названием «триумфальное шествие» абхазской и югоосетинской независимости, Москва заинтересована в признании двух бывших грузинских автономий со стороны Минска.

Внутри российской элиты произошло осознание того, что «открытие Абхазии и Южной Осетии» помешает Москве установить эксклюзивные правила игры в двух бывших грузинских автономиях. Это не позволит российским «естественным монополиям» (впрочем, как и неестественным тоже) устанавливать свои правила игры. В таких условиях 51 % «Черноморэнерго» или других «вкусных проектов» станут нереальными.

Но Минск- это не Евросоюз. Белоруссия – это часть проекта Союзное государство, куда входит и Россия. С одной стороны, по справедливому замечанию политолога Андрея Суздальцева, наш Союз является «странным образованием», «которое до сих пор не имеет герба, флага, президента и правительства, территории, гражданства, силовых и фискальных ведомств, границ и т.д.». Но с другой стороны – это важный идеологический проект. Союз РФ и Беларуси – это сублимация советской ностальгии и внешне имперских комплексов российской элиты, доказательство «подъема с колен», «восстановления державы» и прочее. С этой точки зрения проволочки Минска по Абхазии и Южной Осетии – раздражающий для Москвы фактор.

В то же самое время на Минск оказывается давление со стороны Европы, частью которой (с географической точки зрения) является Белоруссия. Ей четко дают понять: получение отличной оценки за демократизацию возможно при «правильной» (с точки зрения ЕС) позиции по Абхазии и Южной Осетии. Глава МИД председательствующей в ЕС Чехии Карел Шварценберг 23 февраля недвусмысленно заявил, что признание Белоруссией их независимости поставит Минск «вне европейского контекста и затруднит его возможное участие в программе «Восточное Партнерство»» (проект, запущенный ЕС в начале декабря прошлого года). Эта позиция была подтверждена и Верховным представителем ЕС по внешней политике и безопасности Хавьером Соланой.

Вообще абхазско-осетинский вопрос является той политической проблемой, в решении которой внешне импульсивный лидер Белоруссии (обычно не стесняющийся в выборе выражений) проявляет предельную осторожность. Многих в Москве поразила реакция нашего ближайшего союзника на события в Цхинвале в «горячем августе». Александр Лукашенко явно не спешил выразить протест против действий Грузии, равно как и присоединиться к политической оценке событий Москвой. Между тем всем, кто мало-мальски знаком с особенностями политической системы Белоруссии, понятно, что это – не парламентская республика и даже не президентская. Это страна, в которой установлен режим личной власти, при котором ключевые решения в принципе не принимаются в обход президента. А потому все кивки в сторону парламента и «народного мнения» не выглядят убедительными. Это не более, чем предлог для того, чтобы всячески затягивать принятие принципиального решения.

Абхазско-осетинская проблема стала полем жесткой конкуренции между США и ЕС, с одной стороны, и РФ – с другой. В этой конкуренции Минск (и лично Лукашенко) не хотел бы быть «разменной фигурой». Москву это может раздражать, но не замечать эту реальность аналитики не могут. У Лукашенко есть свои резоны, которые в Москве не хотят (или не могут) принимать в расчет. Во-первых, президент Белоруссии – глава независимого государства, действующего прагматически и, если угодно, эгоистически. Риторика Лукашенко подчеркнуто антиамериканская, но от географии не сбежишь. Белоруссия находится в Европе, а потому полностью идти на разрыв с Западом Лукашенко не может. Не только ЕС, но и США недвусмысленно намекают, что «разрядка» с Минском возможна после продолжения «паузы» на кавказском направлении.

Второй аспект внутренний. Любая уступка Минска Москве воспринимается командой Лукашенко болезненно. Не станет ли это прецедентом, за которым последует более активное проникновение российского бизнеса в белорусскую экономику (что в Минске рассматривают и как угрозу личной власти «Батьки») и более мощный прессинг по газовому вопросу?

И последнее (по порядку, но не по важности) соображение – динамика белорусско-грузинских отношений. В сентябре 2007-го Александр Лукашенко во время визита в Минск главы МВД Грузии Вано Мерабишвили заявил: «Мы решительно настроены на добрые взаимоотношения с грузинскими братьями». Тот визит он рассматривал как некую черту «под периодом хаоса, неразберихи, определения уровня наших двусторонних отношений». Тогда же министр экономического развития Грузии, говоря о потенциале развития отношений с Белоруссией, подчеркивал, что «практически все тракторы, работающие на грузинских полях, – белорусского производства». Уже в мае 2008 года посол Грузии в Белоруссии Давид Залкалиани отмечал рекордный уровень товарооборота между двумя странами. В конце января 2009 года грузинская диаспора Белоруссии обратилась к парламенту этой страны с обращением не признавать независимость Абхазии и Южной Осетии. Словом, фактор двусторонних отношений между Минском и Тбилиси невозможно игнорировать.

А потому ставить шах и мат белорусские дипломаты не будут. Им лучше продолжать по возможности «откладывать партию».

Share Button