Косовская головоломка

Павел Кандель, заведующий сектором этнополитических проблем Института Европы РАН

Минул год, как Косово провозгласило независимость, и это подходящий повод подвести некоторые итоги. Результаты можно оценивать двояко.

С одной стороны, США и большинство ведущих членов ЕС, упорно продвигавшие проект независимого Косово под западным контролем, своего добились. При этом им удалось свести к минимуму существовавшие риски новой дестабилизации региона.

Предотвратить опасные варианты помогла «бархатная ампутация» Косово под сильным общим наркозом, проведенная почти бессобытийно. Вашингтонским и брюссельским сценаристам понадобилось решить несколько задач – удержать под контролем лидеров косовских албанцев; минимизировать реакцию Сербии и Республики Сербской в Боснии и Герцеговине; позаботиться, чтобы власть в Белграде оказалась в руках политических сил, податливых Евросоюзу; укрепить хрупкую стабильность в Македонии. Активное воздействие США и ЕС на внутриполитическое развитие государств региона, глубокий раскол сербского общества и «политического класса», не продуктивная позиция и действия официального Белграда, позволили реализовать этот сценарий.

Подходящими инструментами влияния на Сербию и Республику Сербскую оказались переговоры по соглашению о стабилизации и ассоциации с ЕС и обещания предоставить безвизовый режим. Другим элементом решения косовской головоломки стало укрепление позиций прозападных сил в Белграде. Провозглашение независимости Косово было перенесено на период после президентских выборов в Сербии, чтобы сохранить у власти действовавшего президента, лидера «европеистов» Бориса Тадича. Следующим шагом стало отстранение с поста недостаточно восприимчивого к сигналам Брюсселя премьера Воислава Коштуницы. С этой целью был спровоцирован раскол коалиционного правительства, роспуск парламента и внеочередные выборы (11 мая 2008 г.). Они закончились почти патовым соотношением сил между «европеистами» и «националистами». Но при активном участии послов Великобритании и США все же удалось сколотить проевропейское правительство и добиться раскола среди националистической оппозиции.

В результате белградские власти на «бархатную ампутацию» Косово ответили не менее бархатно, ограничив свои действия лишь дипломатическим поприщем, но и здесь заняли невыгодную позицию, избрав практически недостижимые цели. Соответственно и власти Республики Сербской обошлись нереализованными словесными угрозами.

Нестабильность большинства и заранее выстроенные конституционные барьеры долго не позволят сербским «европеистам» признать независимость Косово. Но и сколько-нибудь решительно перечить Брюсселю они не могут. Новое правительство вернуло ранее отозванных послов и добилось ратификации в сербском парламенте в одностороннем порядке переходного торгового соглашения с Евросоюзом.

Наконец, оно согласилось легитимизировать Миссию ЕС в Косово, к которой перешла большая часть полномочий Миссии ООН, удовлетворившись косметическими поправками генсека ООН Пан Ги Муна. Они, правда, формально позволяют считать вопрос о статусе Косово открытым. Даже громкий успех сербской дипломатии – одобрение Генеральной ассамблеей ООН предложения Сербии запросить Международный суд в Гааге о легитимности одностороннего провозглашения независимости Косово – выглядит неоднозначно. Не случайно большинство членов ЕС не стали голосовать «против», а лишь воздержались. Вердикт суда не имеет обязывающего характера и вряд ли будет вынесен ранее, чем через два года. Надежды, что решение ГА ООН приостановит признание косовской независимости не вполне оправдались: вскоре это сделали Черногория и Македония.

С другой стороны, несмотря на колоссальные усилия Вашингтона и Брюсселя, число признавших государств на сегодня составило 56 – менее трети членов ООН. Полного единодушия не удалось добиться даже в ЕС: Кипр, Греция, Испания, Румыния и Словакия упорно не желают следовать общему примеру.

В самом Косово ситуация остается напряженной. Населенная сербами северная часть края (за рекой Ибар) фактически неподконтрольна властям Приштины. Положение в изолированных сербских анклавах на остальной территории, да и реалии косовской повседневности в целом, выразительно характеризует недавний инцидент в одном из сербских сел – очередное отключение тока вызвало массовый протест и столкновения с полицией с полусотней раненых. Энергетическая компания мотивирует отключения большим долгом потребителей, сербы обвиняют ее в дискриминации, поскольку в крае вообще оплачивается не более трети потребленной электроэнергии. Это и неудивительно при безработице, оценки которой варьируются от 45 до 60%.

«Европеизация» Косово слабо совместима с «африканским» уровнем рождаемости. Новое государство существует за счет внешних дотаций, таможенные пошлины обеспечивают 70 % доходов бюджета. Лишь 10 % сельских хозяйств относятся к категории товарных производителей, да еще 15-20 % могут квалифицироваться как полукоммерческие. Край страдает от аграрного перенаселения и трудоизбыточности. Не случайно почти половина молодежи мечтала об эмиграции, а 17 % косоваров уже покинули край.

Явно преувеличены упования на внешние капиталовложения. Привлечет ли инвесторов репутация Косово как европейского центра транзита наркотиков, контрабанды и торговли «живым товаром»? Низкий уровень образования и квалификации рабочей силы, крайняя неразвитость инфраструктуры не могут усилить их интерес. Да и перспективные инвестиционные объекты относятся к энергетике и добыче полезных ископаемых – отраслям капиталоемким, но не обеспечивающим высокой занятости.

Независимость предвещает не появление экономически самодостаточного демократического государства, а превращение Косово в постоянно действующий генератор нестабильности в регионе. С усилением внутреннего социального давления будет расти соблазн «выпустить пар» испытанным способом – путем насилия. Европейцы, уступив этой угрозе (не скрываемый мотив ускоренного предоставления независимости), сами провоцируют продолжение столь высокорентабельной политики.

Прогноз начал сбываться быстрее, чем можно было ожидать. 14 ноября 2008 года в помещении бюро спецпредставителя ЕС в Пришгине раздался взрыв. На следующий день трое сотрудников германской внешней разведки (БНД), обследовавших место происшествия, были арестованы косовской полицией по заведомо абсурдному обвинению в подготовке этого взрыва, хотя ФРГ является вторым после США донором новоиспеченного государства. Поэтому незадачливых агентов через две недели пришлось отпустить на родину. Трудно сказать, было ли то предостережение западным державам против уступок Сербии, или же местью германским разведчикам, которые слишком дотошно изучали связи нынешних руководителей Косова с криминальными кланами. Но сам инцидент сигнализирует о непростых отношениях, которые ожидают покровителей косовской независимости со своими подопечными, привычно готовыми к силовому шантажу.

Продолжится неуправляемая внешняя миграция, ведущая к албанизации сопредельных территорий соседних Македонии и Черногории. В этих государствах интеграция албанцев сугубо формальна. Сохранившаяся у них архаичная социальная организация (предполагающая непререкаемую верность патриархальной семье и клану и даже институт кровной мести) эффективно служит этнической мобилизации и является идеальной матрицей для любого криминального сообщества. Все это означает, что после кратковременного затишья «албанский вопрос» может вновь дать о себе знать.

Первую фазу «косовской операции» Вашингтону и Брюсселю удалось провести в соответствии со своими замыслами. Перспектива допуска в ЕС и его финансово-экономическая помощь оказались сильным инструментом воздействия на поведение местных элит, тем более в отсутствие какой-либо рациональной альтернативы. Надежды на будущее в единой Европе остаются главным залогом стабильности региона. Но в условиях мирового экономического кризиса цена этой стабильности резко возрастет. Вопрос – будет ли ЕС готов платить за нее?

Share Button