Долгие переговоры лучше силовой «разморозки»

Сергей Маркедонов, заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа

Трехсторонние переговоры по приднестровскому урегулированию (президенты России, Молдовы и Приднестровья), состоявшиеся 18 марта 2009 года в Москве, получили разноречивые оценки. С одной стороны, встреча Дмитрия Медведева, Владимира Воронина и Игоря Смирнова важна уже в силу самого факта этой встречи. Конфликтующие стороны демонстрируют готовность к мирному разрешению конфликта политическими средствами. После «разморозки» конфликтов на Южном Кавказе такая мирная риторика сама по себе много значит. С другой стороны, никаких конкретных юридически обязывающих решений в ходе московской встречи и переговоров не было принято. В этой связи чрезвычайно важно понять, в какой точке находится сегодня процесс под названием «приднестровское урегулирование», какие факторы подталкивают его и напротив, сдерживают. Осознав это, гораздо легче избавиться и от иллюзий, и от завышенных ожиданий от очередного раунда переговоров, проходящих в «теплой и доверительной атмосфере».

В отличие от Южного Кавказа, где происходит формирование нового статус-кво, на берегах Днестра ситуация выглядит, как сюжет из другой исторической эпохи. Несмотря на жесткую критику политиков из Кишинева, продолжает свою работу ОКК (Объединенная контрольная комиссия, аналог СКК в Южной Осетии). С другой стороны, столь же жесткая критика радикалов с левого берега Днестра не отражается на вовлеченности США в мирный процесс. Тем паче, что Вашингтон фактически работает двумя колоннами (поскольку миссия ОБСЕ в Молдове считается по умолчанию американской дипломатической вотчиной). Не подвергается сомнению и формат переговоров «5+2» (конфликтующие стороны, три посредника в лице РФ, Украины и ОБСЕ, два наблюдателя – США и ЕС). И хотя в таком составе участники мирного процесса давно не собирались, в Москве 18 марта трое из «семерки» подтвердили важность возобновления работы этой посреднической миссии.

В прошлом году после семилетней паузы возобновился прямой диалог президентов Молдовы и Приднестровья (последняя встреча прошлого года состоялась 24 декабря). В августе-сентябре 2008 года (то есть сразу же после «пятидневной войны») президент РФ Дмитрий Медведев провел раздельные встречи с руководителями Молдовы и Приднестровья, заявив по их итогам о позитивной динамике мирного процесса. Москва, копируя косовскую методику США, пытается убедить всех (и в СНГ, и за его пределами), что повторения абхазско-осетинского сценария не будет. Между тем, при всей жесткости европейской риторики по отношению к «режиму в Тирасполе», Приднестровье признается в качестве отдельной стороны конфликта.

Однако все отмеченные преимущества не отменяют главного недостатка, который не позволяет выйти на приемлемый для сторон мирный план. После провала Плана Дмитрия Козака в 2003-м никто не предложил Кишиневу и Тирасполю какой-то системный подход к преодолению сложившегося тупика. Стороны бескомпромиссно отстаивают свои позиции. Тирасполь высказывается за федерализацию Молдовы (в понимании Смирнова это конфедерация, напоминающая Кипр, построенный по плану экс-генсека ООН Кофи Аннана). Кишинев стоит на автономистской позиции: Приднестровье должно стать автономией в составе унитарной Молдовы. Естественно, автономистская модель поддерживается Западом, а федерализм – Кремлем.

Владимир Воронин дал понять своему тираспольскому коллеге Игорю Смирнову, что Кишинев «забудет о войне и простит территорию по ту сторону Днестра» только в том случае, если приднестровцы полностью откажутся от идеи своей государственности. Однако даже нынешний статус-кво, отличающийся от разморозки конфликта на Южном Кавказе, требует ресурсов для поддержки. И если позиции Игоря Смирнова (бессменного лидера ПМР еще со времени создания этого непризнанного образования в 1990 году) достаточно сильны, то Молдове в нынешнем году предстоят парламентские выборы. Они состоятся 5 апреля.

Молдова – парламентская республика, главу государства здесь выбирают депутаты, а не избиратели на всеобщих выборах. Большая роль президента в сегодняшней структуре власти – это не столько конституционная основа, сколько личная заслуга действующего главы государства, признание его высокого неформального бюрократического статуса. В апреле у Воронина истекает второй президентский срок, и по конституции Молдовы он не может оставаться на этом посту еще четыре года. Но в 2009 году в случае победы Партии коммунистов Республики Молдова (ПКРМ) Воронин может просто перейти на работу в спикеры парламента, остаться руководителем популярной партии или стать (как его тезка Путин) премьер-министром. В этом веере возможностей кресло спикера гораздо более вероятная цель, потому что с формальной точки зрения пересадка в него выглядит самым демократичным решением. Установив контроль над парламентом, а затем выдвинув на пост главы государства лояльного президента, коммунисты смогут сосредоточиться если не на урегулировании приднестровского конфликта, то на сохранении статус-кво. Сейчас в СМИ активно обсуждается тема преемника Воронина (назывались даже конкретные кандидатуры, например, Владимир Цуркан). Иные варианты – успех националистов или национал-либералов будет попыткой расшатывания статус-кво, мягкой «разморозки» конфликта с молдавской спецификой. Уже сегодня ими озвучиваются идеи вывода российских войск из ПМР, односторонней демилитаризации непризнанной республики и введения международного управления Приднестровьем под эгидой ЕС. Словно это автоматом превратит приднестровцев (украинцев, русских, молдаван) в лояльных граждан Республики Молдова.

О том, насколько выборы для ПКРМ важны, свидетельствует такой факт, как переход советника президента по политическим вопросам Марка Ткачука на должность руководителя центра предвыборной подготовки «Выборы-2009». Такое решение ПКРМ приняла в октябре 2008 года. Многие политики и эксперты считают Ткачука одним из организаторов провала Плана Козака в 2003 году и главным идеологом приднестровского мирного процесса в его кишиневской версии. Помимо этого, у него репутация ведущей интеллектуальной силы коммунистов и команды Воронина. В этом смысле переключение Ткачука на выборы говорит о том, что Приднестровье на время становится для молдавской власти проблемой номер два.

Первая же – удержание власти, сохранение существующих позиций и ресурсов, при которых можно продолжить диалог и торг с Тирасполем. Иначе в случае успеха националистических и популистских сил такой диалог может если не остановиться, то существенно замедлиться. Между тем уже сегодня разные политические партии внутри Молдовы используют приднестровскую тему для получения дополнительных политических дивидендов накануне 5 апреля.

Тем не менее, в ходе переговоров 24 декабря 2008 года Воронин передал Смирнову пакет документов. В них «оговорены конкретные меры по урегулированию приднестровского конфликта». И это также можно рассматривать как некий промежуточный итог. «Мы не отказываемся ни от каких предложений и готовы их изучать. Все вопросы должны решаться на равноправной основе. И тогда, я думаю, успех будет», – сказал по итогам той встречи Игорь Смирнов. Таким образом, по крайней мере, в этой части постсоветского пространства есть основа для будущих встреч и переговоров.

Наверное, невозможно ожидать от них прорывов. Но в любом случае переговоры – это лучше, чем силовая «разморозка» конфликта и эскалация военно-политической напряженности. У Молдовы и Приднестровья есть чем дорожить и что терять. Здесь крайне слабо выражен этнический момент, нет тысяч беженцев, зато есть повседневное общение людей, проживающих по обе стороны Днестра (представить такое в Карабахе невозможно, а в Абхазии и в Южной Осетии весьма проблематично, особенно после «пятидневной войны»).

 

Share Button