Макрон победил дважды

Спустя месяц после победы на президентских выборах во Франции Эммануэль Макрон упрочил свой успех. Его партия «Вперед, республика» получила абсолютное большинство в парламенте. Теперь Францию ждут большие перемены. Впервые за долгие годы здесь появился президент, имеющий более чем убедительный мандат на проведение реформ, трудных, непопулярных, но нужных.

Французская избирательная система устроена своеобразно, хотя и справедливо: парламентские выборы от президентских здесь отделены всего лишь месяцем. Поэтому одно продолжает другое. Выиграл политик президентские выборы убедительно – значит, и его партия победит. Выиграл с трудом – значит, соперники, буде за ними стоит серьезная организация, имеют шанс на реванш. С 2000 года, когда время президентских и парламентских выборов было практически совмещено, пропрезидентские партии неизменно добивались успеха. Так что сам факт победы Макрона такой уж сенсацией не является. Удивительно то, на сколько уверенно он победил. Сокрушительной победы на двух выборах подряд добился тот, чьего имени-то год назад мало кто знал. А уж его партии, возникшей, как черт из табакерки, и вовсе несколько месяцев.

Легко объяснить успех Макрона допущением, что Франция его просто так взяла и полюбила. Впечатлилась харизмой, молодостью и идеями – и отдала ему первое место, да еще парламентское большинство. Мало ли было случаев в мировой истории, когда популярность лидера творила чудеса? Только легкие объяснения – не для нынешней Франции. Опросы показывают, что Макрон, хоть его поддержали, не так уж и понравился французам. Почти 46% (половина!) избирателей ему не доверяют. И это через месяц после избрания!

Первые его действия на новом посту так же не вызвали бурного восторга. Это и понятно: Макрон взялся за гиблое дело – реформу Трудового кодекса. Легендарные французские законы о труде, вводящие огромные доплаты за сверхурочные и превращающие увольнение нерадивого сотрудника в пытку для работодателя давно стали притчей во языцех у инвесторов, рискнувших вложиться в экономику Франции. Отменить их грозятся уже лет двадцать все президенты страны, но не решается никто. Покуситься на сей бастион французского социализма политической смерти подобно. В этом убедился предшественник Макрона, социалист Франсуа Олланд. Год назад бушевали страсти вокруг «закона Эль-Хомри» (по фамилии министра труда), весьма скромно ограничивающего права французских трудящихся: например, работодателям дозволялось увеличить на пару часов продолжительность рабочей недели. Но даже это вызвало бурю возмущения по всей стране. Рейтинг Олланда этого испытания не выдержал. А рейтинг Макрона – выдержал. Во всяком случае, победе на парламентских выборах его инициатива не помешала.

Явка на выборах была рекордно низкой, что, объективно, давало хорошие шансы партиям, имеющим твердое ядро сторонников и развитую систему организаций на местах. Этим преимуществом, однако, никто из противников «Вперед, республики» воспользоваться не смог, а то и не захотел.
Парламентские выборы ярко продемонстрировали, в каком глубоком кризисе находится политическая система Франции. Десятилетиями здесь продолжалось одно и то же. Правоцентристские идейные наследники генерала Де Голля (сейчас их партия называется Республиканцы), сменяли социалистов и наоборот. С 1980-х годов двухпартийная система была незыблема и стабильна. В двадцать первом веке эта стабильность обернулась стабильностью болота. Страна теряла свои экономические позиции, на новые вызовы в виде кризиса Евросоюза и потока беженцев, найти адекватного ответа никак не получалось. Из-за неудачной политики своих президентов – Николя Саркози и Франсуа Олланда  – и правые, и социалисты подошли к нынешним президентским выборам напрочь дискредитированными. Отсюда – сокрушительный успех третьей силы в лице Макрона. У его противников был месяц на то, чтобы прийти в себя и мобилизовать свой электорат для реванша. И тут оказалось, что мобилизовать, собственно, некого и некому.

Обе главные партии страны находятся в состоянии смятения, которое удачно использовал Макрон. Ему удалось лихо прибрать к рукам не только самых активных избирателей, но и найти общий язык с перспективными политиками из лагеря своих противников. Хотя опросы сулили ему уверенную победу на парламентских выборах, он предложил на пост премьер-министра не своего сторонника, а самого популярного на сегодняшний день голлиста, мэра Гавра Эдуара Филиппа. Это привело к расколу в рядах республиканцев. Избиратели правоцентристов увидели в Макроне своего. Его экономическая политика, как видно, будет иметь отчетливый либеральный оттенок. В некотором роде, он намерен сделать то, что не смог совершить Саркози – поднять на ноги французскую экономику, сделав ставку на оживление бизнеса.

Однако и социалистов президент не отпугнул. Наоборот, многие из них, например, бывший премьер-министр Мануэль Вальс, восприняли политику нового главы государства как шанс на возрождение партии. Макрон позиционирует себя как сторонника широкой парламентской коалиции, в которой никто не будет обижен, ни социалисты, ни республиканцы. Поэтому он не собирается добивать даже имеющую громадный антирейтинг Соцпартию. В результате избирательная кампания обеих главных партий страны произвела удивительное впечатление. Они как бы боролись и как бы не боролись с Макроном. И социалисты, и республиканцы отказались от жесткой критики самого президента, атакуя его курс по мелочам и как-то неубедительно. Успех им сопутствовал только там, где их позиции были или традиционно сильны, или где «Вперед, республика» вообще не выставила своих кандидатов.

В жесткую оппозицию Макрону стали те, кого принято называть несистемными политиками – Марин Ле Пен с ее «Национальным фронтом» и Жан-Люк Меланшон с «Не покорившейся Францией». Но тут подтвердились ранее высказывавшиеся опасения. Лидеры несистемных сил явно популярнее, чем сами эти силы. В случае с Ле Пен еще и проявился грех, присущий ее предвыборной кампании – двойственность политического курса. Ей пришлось разрываться между правыми и левыми идеями – обращение к последним было необходимо, чтобы привлечь во втором туре сторонников «левака» Меланшона. В целом это не очень получилось. Зато сдать назад, вернувшись к привычным лозунгам, разделяемым большинством однопартийцев, Ле Пен оказалось не просто. И за месяц парламентской кампании она не смогла внятно объяснить избирателям, что же теперь главное для «Национального фронта», защита прав трудящихся или борьба с миграцией, «традиционные ценности» и т.д. – словом, всё то, за что много лет выступала эта организация. Вдобавок в семействе Ле Пенов не к месту случилась очередная ссора. Обычно Марин шумно ругалась с отцом, основателем партии. А теперь ее племянница, Марион Марешаль, рассорилась с тётей из-за главы ее предвыборного штаба, Флориана Филиппо. Она обвинила его в том, что именно он ответственен за поражение на президентских выборах. Якобы, он не разработал должным образом тактику избирательной кампании и чуть ли не предал избирателей Ле Пен, навязывая им чуждые лозунги. Марион Марешаль – вторая по популярности в Нацфронте после Марин. И вот такой человек в разгар избирательной кампании громко хлопнул дверью: ушел из политики. Избиратели остались в недоумении, о чем свидетельствует результат Нацфронта. Восемь мест в новом составе парламента вместо двух в прежнем – это, конечно, неплохо, особенно учитывая, что депутатом стала сама Марин Ле Пен. Но это позорно мало для участника второго тура президентских выборов.
Меланшону со сторонниками тоже не повезло. Единства крайне левых хватило только на президентские выборы. После выборов обострились разногласия Меланшона с союзниками-коммунистами. Поэтому «Не покорившаяся Франция» показала неплохой для нее результат, но выступила хуже, чем могла, не сумев прибрать к рукам оставшийся электорат социалистов. В недалеком будущем Меланшону предстоит жесткая конкуренция с Соцпартией.

Разочарование в соперниках Макрона, которые, как уверились многие, сами не понимают, чего хотят, усталость от выборов (за два месяца французы пришли на избирательные участки уже в четвертый раз), а так же июньская жара сделали свое дело. Противников президента на участки пришло куда меньше, чем он, должно быть, опасался.
Так Макрон получил карт-бланш для реформ. Кстати, одной из них скорее всего станет отказ от мажоритарной системы голосования. Так что эти выборы войдут в историю еще и как последние, на которых голосовали по старинке.